• Naujienlaiškis
  • VDA tekstilės galerijoje „Artifex“ atidaryta Anastasijos Kodzisovos paroda LT-RU-LT

    VDA tekstilės galerijoje „Artifex“ atidaryta Anastasijos Kodzisovos paroda LT-RU-LT („Lietuvoje daugumai žmonių esu rusė, o Rusijoje būsiu lietuvė“).

    Ši paroda veikia kaip kelių autonomiškų kūrybos praktikų asambliažas. Pirmąjį parodos sluoksnį galime įvardinti kaip laisvą ir nuoširdų ir iš dalies naivų iš savojo žanro ribų išeinantį socialinį tyrimą, o antrąjį sudaro socialinio tyrimo neiliustruojanti vaizdinių seka. Paroda, sudaryta iš trijų atskirų video-interviu ir šešių tapybos darbų. Visi parodoje pristatomi darbai suponuoja nelinijinį kinematografinį naratyvą – skirtingų materijų objektai suvedami į sumontuoto filmo visumą, išeinančią iš montažo materijos. Pats parodos pavadinimas iš pradžių sukuria filmo apie kelionę įspūdį – neva parodos pasakojimas turėtų išsidriekti per emociškai arba perceptualiai identifikuojamas Lietuvos ir Rusijos erdves. Tai tarsi Šarūno Barto EURAZIJOS ABORIGENAS, kur perteikiamas hibridinių tapatybių ir globalių erdvėvaizdžių formavimosi procesas Lietuvoje ir postsovietinėje erdvėje. Čia veikėjai juda šiuolaikinėje urbanistinėje erdvėje ir dažnai atsiduria didmiesčių komunikacijos kanaluose – greitkeliuose, muitinėse, uostuose, stotyse, kuriose bastosi, slapstosi arba seka kitus (R. Šukaitytė, 2011). Bet iš tiesų, Anastasijos parodos vaizdiniai nėra pajungti vizualiniam judėjimui, slinktį kuria vaizdui nesubordinuoti jaunosios kartos rusakalbių pasakojimai apie savąją hibridinę tapatybę, apie įtampas kylančias priklausant Lietuvos rusakalbių tautinei mažumai Rusijai okupavus Krymo teritoriją 2014 metais. Parodos materialiąją sekvenciją su Š. Barto filmu sieja bet-kokios-vietos samprata. Taip pat postuluoja prancūzų filosofo Gillez Deliozo kino teorijoje teiginius, kur bet-kokia-erdvė reiškia neapibrėžtą, išlaisvintą iš tradicinių (arba įprastų) erdvėženklių visuomeninę erdvę, jungiančią įvairias judėjimo kryptis. Nors Anastasijos tapomi namai tarsi ir nurodo asmeninę erdvę, kuri nesisieja su jokia tranzicija, o mokykla reiškia sėslumą, bet tiek vaizduojami namai, tiek mokykla post-sovietinio mikrorajono apsuptyje, tiek erdvių kuriose kalbama apie Tėvynę fragmentai arba sunkiai identifikuojamas Rusų dramos teatro fasadas nenurodo jokios fiksuotos vietos tapatybės ir gali būti bet kurios postsovietinės erdvės vaizdiniu. Mokyklos kiemas galėtų tapti bet kurio populiaraus Rusijos televizijų ar net HBO serialo „Černobylis“ filmavimo aikštele. Būtent vaizduojamas namas, kur gyvena dvi šeimos, mokykla, teatro fasadas, automobilių ir auditorijų interjerų ir kitų erdvių fragmentai parodoje veikia kaip indeksas, kuris nurodo savo reprezentantą - Tėvynę, kurią interpretuoja interviu veikėjai. Jie yra tarsi vaizduojamų erdvių stebėtojai ir laikinos figūros. Anastasija neatskleidžia jų tapatybių, jie veikia anonimiškai, patalpinti į asmenines situacijas, iš kurių sklinda jų vidinis, mentalinis pasaulis, emociniai pakilimai ir lūžiai menkai susiję su parodos vaizdu. Vienas respondentų paklaustas kas jam yra Tėvynė įvardijo šeimą ir namus, kitaip tradicinę Oidipiškąją situaciją, universalią bet kuriai pasaulio teritorijai.

    Pirmasis parodos sluoksnis iškelia rusakalbių tautinių mažumų emocinę būseną, lietuvių tautinės daugumos ir rusakalbių mažumos santykį. Lietuvos rusakalbiai atsiduria apverstoje situacijoje, kur galingos ir didingos rusų kultūros pasakojimas atsiduria valstybinės galios hierarchijos apačioje, o jie patys Lietuvoje laikomi nelietuviais, o Rusijoje ne rusais.  Įtakingi 20a. mąstytojai G.Deleuze ir psichoanalitikas F.Guattari teigia, jog bet kurios mažumos apibrėžiamos pagal jų etniškumo, kalbos ir lytiškumo būkles, pačios susikuria savąsias getų teritorijas, bet kartu įgauna kalbos deteritorizacijos galimybę, pabėgimą iš bet kurių didžiosios kalbos ir kultūros priespaudų, kurti savąją autonomiškąją mažumų literatūrą ir teatrą, savąją tapatybę, kuri visuomet yra molekulinis darinys priešingas fiksuotai molinei, homogeniškai daugumos tapatybei. Dalis interviu veikėjų tarsi pripažino, savąją postkolonialinę  tapatybės būseną, savo priklausomybę mažumai susiedami su didžiosios istorinės Tėvynės dauguma. Viena vyresnės kartos rusų dramos teatro aktorių pabrėžė rusų klasikos svarbą teatro spektaklių turiniui, o jos kolega atkreipė dėmesį į abipusę kultūrų sąveiką ir hibridiškumą. Biologijos mokytojas pabrėžė savo paties ir jo mokinių multikultūriškumo ir dvikalbystės privalumus. Anastasija savo parodoje tautinių mažumų tapatybių klausimą palieką atvirą, Tėvynę ironiškai susiedama su redukuotu namuko vaizdiniu-indeksu, atverdama Deleuziško tapsmo mažuma kryptis, kur mažuma yra kokybiškai naujas, eksperimentinis ir kūrybinis visuomeninis asambliažas.

    Paroda veiks iki birželio 29 d. Parodos kuratorius Darius Jaruševičius

    (EN)

    Anastasija Kodzisova’s exhibition LT-RU-LT can be seen as an assemblage of several autonomous creative techniques. The first layer of the exhibition can be described as a free, honest and somewhat naïve social study which goes beyond its genre confines, and the second one is comprised of a sequence of images that fail to illustrate the social study. The exhibition consists of three separate video interviews and six painted works of art and is premised on a non-linear cinematographic principle. Objects of different material are put together into a single whole of the montaged film which transcends the matter of montage. The exhibition name itself, at first, create an impression of a travel movie with its story seemingly taking place across emotionally and perceptually identifiable Lithuanian and Russian settings, much like in Eastern Drift directed by Šarūnas Bartas, conveying the process of the formation of hybrid identities and global enviroscapes in Lithuania and in the post-Soviet space; characters are moving in the contemporary urban space and often end up in metropolitan channels of communication such as highways, customs posts, ports or stations where they wander around, hide or follow others (Šukaitytė 2011). In fact, however, the images of Anastasija’s exhibition are not subjugated to the movement of images; a movement is created by the stories of the youngest-generation Russian speakers who are not subordinated to image and who speak about their hybrid identity, tensions experienced due to their belonging to the Russian minority in Lithuania following the occupation of Crimea by the Russian Federation in 2014. The element that connects the exhibition’s material sequence with Bartas’ film is the concept of the “any-space-whatsoever” postulated by French philosopher Gilles Deleuze in his film theory where the “any-space-whatsoever” mean a non-defined public space which is free of traditional and usual spatial signs and which unites different trajectories of movement. While the houses portrayed by Anastasija seem to imply a personal space which does not relate to any kind of transition, and the school implies a settled way of life, however, the houses and the school portrayed in the midst of the post-Soviet micro-district, the fragments of the spaces that speak about the homeland, or the hardly discernible façade of Russian Drama Theatre do not indicate any fixed location identity and could just as well be the image of any post-Soviet space. The school courtyard could become a film setting for any popular series created by Russian televisions or even HBO’s “Chernobyl”. The two-family house, the school, the façade of the theatre house, the fragments of cars and lecture hall interiors and other spaces act as an index which makes reference to its representant, the homeland, which is being interpreted by interview participants who appear as if they are the observers of the spaces portrayed or as temporary figures. Anastasija does not reveal their identities and they act anonymously, finding themselves in personal situations which emanate inner mental world, emotional highs and mental breakdowns hardly related to the imagery of the exhibition. When asked what homeland meant to them, one respondent mentioned family and home, in other words, the Oedipal situation, something universal for any area of the world.

    The first layer of the exhibition brings the emotional state of Russian-speaking minorities, and the relationship between the Lithuanian national majority and the Russian minority to the forefront. In Lithuania, Russian-speakers find themselves in a reverse situation where the narrative of the powerful and glorious Russian culture is on the bottom of the state hierarchy. In Lithuania, they are not regarded as Lithuanians, and in Russia, they are not seen as Russians by their fellow countrymen. Influential thinkers of the 20th century, Gilles Deleuze and psychotherapist Félix Guattari, claimed that all minorities are defined based on such categories as ethnicity, language and gender with their own ghetto territorialities, and at the same time they acquire the opportunity for deterritorialization; they have the ability to escape any oppressions of the dominant language and culture and to create their own autonomous minority literature and theatre, and own identity which is always a molecular entity in contrast to a fixed molar, homogeneous identity of the majority. A portion of the interview participants seemingly accepted their post-colonial state of identity, connecting their sense of belonging to the minority with the majority of their great historical homeland. One older-generation actress from Russian Drama Theatre emphasized the importance of Russian classics for the content of theatre plays, and her colleague touched upon the mutual interplay of cultures and their hybrid nature; meanwhile a biology teacher pointed out the benefits of the multiculturalism and bilingualism experienced by him and his pupils. In her exhibition, Anastasija leaves the question of the ethnic minorities open-ended, ironically linking the homeland to the image-index of a reduced house, and opening up the trajectories of the Deleuzian process of “becoming minority” where the minority is a qualitative new, experimental and creative societal assemblage.

    Exhibition will be open till June 29th.  Curator Darius Jarusevicius

    (RU)

    Выставка Анастасии Кодзисовой LT-RU-LT является как бы ассамбляжом нескольких самостоятельных творческих практик. Первый слой выставки можно охарактеризовать как свободное, искреннее и отчасти наивное, выходящее за пределы своего жанра социальное исследование, а второй состоит из неиллюстративной последовательности образов социальных исследований. Выставка, состоящая из трех отдельных видеоинтервью и шести работ живописи, подразумевает нелинейный кинематографический принцип, когда объекты из различных материй соединяются в единое целое смонтированной кинокартины, вытекающее из материи монтажа. Само название выставки изначально создает впечатление фильма о путешествии, как будто выставочное повествование должно развертываться через эмоционально или сенсорно идентифицируемые пространства Литвы и России, словно «ЕВРАЗИЙСКИЙ АБОРИГЕН» Ш. Бартаса, в котором передается процесс формирования в Литве и на постсоветском пространстве гибридных идентичностей и глобальных пространственных образов, персонажи двигаются в современном урбанистическом пространстве и часто оказываются в коммуникационных каналах мегаполисов — на автомагистралях, таможнях, в портах, на вокзалах, где блуждают, скрываются или следят за другими (Шукайтите 2011). Но на самом деле образы выставки Анастасии не подчинены визуальному движению, перемещение создается несубординированными к картине рассказами русскоязычной молодежи о собственной гибридной идентичности, о напряженности, возникшей в результате принадлежности к литовскому русскоязычному национальному меньшинству после оккупации Крыма Россией в 2014 году. Материальную секвенцию выставки с кинокартиной Ш. Бартаса связывает понятие «какого-угодно-места», постулируемое в теории кино французского философа Г. Делёза, в которой «какое-угодно-пространство» обозначает неопределенное освобожденное от традиционных, привычных пространственных знаков общественное пространство, соединяющее различные направления движения. Хотя изображаемые Анастасией дома словно и указывают на личное пространство, которое не связано с каким-либо перемещением, а школа означает оседлость, но и дома, и окруженная постсоветским микрорайоном школа, и фрагменты пространств, в которых речь идет о родине, или трудно идентифицируемый фасад Русского драматического театра не указывают на какую-либо фиксированную идентичность места и могут быть образом любого постсоветского пространства. Школьный двор мог бы стать площадкой для киносъемки любого популярного сериала российского телевидения или даже сериала «Чернобыль» от НВО. Собственно изображенный дом, в котором проживают две семьи, школа, фасад театра, фрагменты автомобилей, интерьеров аудиторий и других пространств на выставке выступают в качестве индекса, который указывает своему репрезентанту родину, интерпретируемую действующими лицами интервью, которые являются как будто наблюдателями изображаемых пространств и временными фигурами. Анастасия не раскрывает их личностей, они действуют анонимно, помещены в личные ситуации, из которых как бы исходит их внутренний, ментальный мир, а эмоциональные подъемы и ментальные переломы мало связаны с выставочной картиной. На вопрос, что для него значит родина, один из респондентов назвал семью и дом, т. е. традиционную эдиповскую ситуацию, универсальную для любой мировой теории.

    Первый слой выставки раскрывает эмоциональное состояние русскоязычных национальных меньшинств, отношения между литовским национальным большинством и русскоязычным меньшинством. Русскоязычное население Литвы попадает в перевернутую ситуацию, в которой повествование могучей и величественной русской культуры оказывается на дне иерархии государственной власти, а сами они в Литве считаются нелитовцами, а в России — нерусскими.  Влиятельные мыслители ХХ века Г. Делёз и психоаналитик Ф. Гваттари утверждают, что любые меньшинства, определяемые в соответствии с их этнической, языковой и половой принадлежностью, сами создают свои собственные территории гетто, но в то же время приобретают возможность языковой детерриторизации, побега от любого гнета основного языка и культуры, создания своей автономной литературы и театра меньшинств, собственную идентичность, которая всегда является молекулярной производной, противоположной фиксированной глиняной, однородной идентичности большинства. Часть участников интервью словно признали свое постколониальное состояние идентичности, связывая свою принадлежность к меньшинству с большинством великой исторической родины. Одна из актрис старшего поколения Русского драматического театра подчеркнула важность русской классики для содержания театральных спектаклей, ее коллега обратила внимание на обоюдное взаимодействие и гибридность культур, а учитель биологии — на преимущества мультикультурализма и двуязычия для себя и своих учеников. В своей выставке Анастасия оставляет открытым вопрос об идентичности национальных меньшинств, иронически связывая родину с редуцированным образом-индексом домика, открывая направления Делёзовского становления меньшинством, где меньшинство является качественно новым, экспериментальным и творческим общественным ассамбляжем.

    Выставка будет открыта до 29 июня. Куратор Дарий Ярусевичюс